Основная задача данной статьи – анализ модного ныне представления сатанизма, как соответствия архетипу Сатаны, или инвольтации к эгрегору Сатаны. Некоторые аспекты второй формулы, имееющей оккультный подтекст, были разобраны в статье "Сатанизм как инвольтация к эгрегору Сатаны", поэтому в данной статье внимание будет заострено на первой формулировке. Здесь мы попытаеся показать абсурдность самой идеи следования архетипу Сатаны, чему есть, как минимум, две причины: а) невозможность соответствования какому-либо архетипу; б) отсутствие архетипа Сатаны.

Итак, как известно, теория архетипов была разработана К.Г.Юнгом на основе многолетних эмпирических наблюдений. Архетипу чрезвычайно трудно дать непротиворечивое и полное определение; упрощённая же дефиниция может быть следующей: бессознательная автономная аффективно заряженная структура, обладающая определённым набором "личностных" характеристик, существующая в психике у всех без исключения людей. Юнг дал описание основным, найденным им, архетипам, а также осветил динамику их взаимодействия с сознанием или Эго человека. Поэтому, в данной статье мы будем ссылаться на его работы.

Архетипы, являясь неосознаваемой частью человеческой души, не могут восприниматься непосредственно, но находят своё отражение в искусстве и религии. При этом следует заметить, что архетипы нельзя отождествлять напрямую с мифологическими героями.

На данный момент самые известные попытки исследования представлений о Сатане это цикл книг Джеффри Бартона Рассела «Колдовство и ведьмы», «Дьявол», «Сатана», «Люцифер», «Князь Тьмы» и «Мефистофель» - книги исследующие Сатану преимущественноо с христианских позиций и рассматривают Сатану только как вульгарное зло. Вторым проектом, уступающим по объему, но не по масштабности, является книга Warrax’a и Olegern’a – “Princeps omnium” (далее РО) – ныне пережившая вторую редакцию. Она посвящена исследованию архетипа Дьявола на продолжении всей истории человеческой цивилизации. Эта книга интересна также тем, что, в отличии от большинства известных работ по данной теме, написана именно сатанистами.

Собственно говоря, PO, ставшая культовой, на данный момент и является тем стержнем, вокруг которого и базируется то представление о сатанизме, которое отстаивает Warrax и его сподвижники. Таким образом идеи, изложенные в PO, авторы преобразуют в весьма интересные выводы, которые, собственно говоря, и вызвали эту статью к жизни.

Согласно заявлениям Warrax’a, сатанист – это тот, кто полностью соответствует архетипу Сатаны:
 

Потому сатанист и сатанист, что воспринимает Сатану целиком as is. Архетип не делится на части. Его можно рассматривать с разных сторон, но нельзя расчленять.

 А то, что сатанисты не "равняются" на архетип, а ему _соответсвуют_ (а не "стремятся соответствовать"!), я писал уже сто раз. Hельзя быть слегка беременной или наполовину сатанистом.

Для человека, знакомого с работами Юнга соответствующей тематики, очевидны многочисленные огрехи данной концепции. Поясним их. Итак, архетип – это бессознательная структура психики; возможен процесс осознавания некоторых сторон определённого архетипа и их интеграция в Эго. Следует заметить, что это весьма сложный, долгий и трудоёмкий процесс. Целью, при этом, является создание более гармоничной, устойчивой и сильной личности. Заметим, что данный процесс отнюдь не идентичен трансформации своей личности в соответствии с каким-либо идеалом (образом Сатаны, в данном случае). При попытке осознавания архетипа, разум, зачастую, работает вхолостую, так как сознательному Эго противостоит бессознательные процессы. Вспомним высказывание того же Юнга:

Суждение интеллекта направлено на однозначное установление смысла, но тогда оно проходит мимо самой их сущности: единственное, что мы безусловно можем установить относительно у природы символов, это многозначность, почти необозримая полнота соотнесенностей, недоступность однозначной формулировке. Кроме того, они принципиально парадоксальны, вроде того, как у алхимиков было senex et iuvens simul.

То есть, осознавание архетипа крайне затруднительно, ввиду его многогранности и парадоксальности. Как же в таком случае, возможно сознательно и полностью соответствовать тому, что сознательно же постичь нельзя?

В данном контексте напрашивается такой вопрос: сатанист - это продукт его же собственного самовоспитания или же аватара Самого Сатаны, где уже нечего прибавить или убавить? Собственно говоря, рождение человека, который бы соответствовал лишь одному архетипу – рушит саму теорию архетипов. В каждом сознании их присутствует множество, и все они, в той или иной степени, оказывают на индивида своё влияние. Из этого можно сделать вывод, что сатанист воспитывает из себя Сатану прекрасно это осознавая. Но возникает и другой вопрос, а как же сатанист приходит к подобной идее? Такая мысль может возникнуть лишь у того, в чьей голове уже наличествуют идеи сатанизма. То есть, возможен человек, который будет воспитывать в себе качества соответствующие Сатане, не задумываясь о самом Сатане. Он будет делать это не ради следования архетипу, а ради самосовершенствования, или каких либо других, однако заниматься исследованиями архетипа, ради поиска черт, которым еще надо посоответствовать, ему и в голову не придет!

Человек, которому близки концепции сатанизма, будет преобразовавать себя в соответствии с собственными представлениями о Сатане, как олицетворении сатанинских идеалов, а не согласно некоему архетипу, сотканному из чужих предпочтений. В противном случае он навешивает на себя ярмо: обнаружив в надуманном кем-то архетипе новую черту, он должен будет ей соответствовать, т.е. изменить самому себе, что является, по нашему мнению, поступком несоотносимым с сатанинскими принципами. Опять обратимся к Юнгу:

Хотя все переживается образно-символически, здесь неизбежен весьма реальный риск (это не книжные опасности), поскольку судьба человека часто зависит от переживаемой трансформации. Главная опасность заключается в искушении поддаться чарующему влиянию архетипов. Так чаще всего и происходит, когда архетипические образы воздействуют помимо сознания, без сознания. При наличии психологических предрасположений, - а это совсем не такое уж редкое обстоятельство, - архетипические фигуры, которые и так в силу своей природной нуминозности обладают автономностью, вообще освобождаются от контроля сознания. Они приобретают полную самостоятельность, производя тем самым феномен одержимости. При одержимости Анимой, например, больной пытается кастрировать самого себя, чтобы превратиться в женщину по имени Мария, или наоборот, боится, что с ним насильственно хотят сделать что-нибудь подобное. Больные часто обнаруживают всю мифологию Анимы с бесчисленными архаическими мотивами...

Не все, конечно подвержены такому риску, но опасность попытаться отрастить себе рога, хвост, раздвоенные копыта и свиной пяточек – вполне реальна.

Собственно говоря, воспринимать Сатану как отдельный архетип – на наш взгляд неверно. В принципе, если бы Варракс и Олегерн потрудились соотнести черты выведенного ими архетипа Сатаны с уже выявленными архетипами, то, если придерживаться приципа бритвы Оккама, едва ли бы им пришлось вводить новый (если бы они не преследовали свои особые цели, соображения по которым мы выскажем ниже). В образе Сатаны прослеживаются черты, как минимум, трёх архетипов. Трикстера – об этом свидетельствуют легенды о шаловливых бесах и чертятах, любителях зло подшутить. Мудрого Старца – Азазель, Люцифер – как носитель мудрости; некоторые черты архетипа Героя - прометеевский бунт, опять Люцифер. Также Тень – как принятие самого себя вне моральных норм и ограничений. И, наконец, инфернальное продолжение Тени, родина Танатос, на который намекает Юнг в своей работе "Aion":

Иными словами, вполне в пределах человеческих способностей признать относительное зло своей природы, но попытка заглянуть в лицо абсолютного зла оказывается редким и потрясающим по воздействии опытом.

Таким образом можно сделать вывод, что за Сатаной не стоит одного отдельно взятого архетипа. Скорее, в данном контексте, о Сатане стоит говорить как о концепте – совокупности как общераспространённых мнений, так и идеологической деятельности самих сатанистов. При этом, именно деятельность последних, в какой-то мере сходная с работой археолога-реставратора, отсекающего лишнее, формирует блистательный образ Князя Тьмы.

Когда же сатанист сталкивается с парадоксами, присущими архетипам, которые для сознания предстают как противоречия, это может повлечь тяжкие последствия. Благо, разум обладает защитными механизмами. Либо сатанист выкинет одну из противоречивых черт из своего представления об архетипе (подобно тому как ложь была отсечена авторами РО, хотя тут речь не столько о противоречиях, сколько о личных взглядах авторов на данное явление), либо будет усиленно не замечать этих противоречий (либо противоречащая черта будет опять-таки вымещена в бессознательное).

Warrax и Олегерн при компиляции архетипа Сатаны, допустили серьёзный просчёт, вычеркнув из него такую черту, как лживость. Локи, чья мифическая фигура, может быть соотнесена с Сатаной в силу его противостояния богам, подвергается кастрации, в соответствии с творческим произволом авторов PO:

Несмотря на некоторые общие черты, Локи принципиально отличен от Дьявола. Локи – это персонификация архетипа трикстера, а в архетип Сатаны многие черты трикстера не входят. Наглядная иллюстрация: трикстер не пренебрегает прямым обманом; Сатана же лукав, но не лжив.

Лживость не может быть противопоставлена лукавству. Мифический Сатана расставляет ловушки - не только недоговоренности, двусмысленности, намёки, запутывание, скрытый смысл, но обман, ложь: как иначе отличить умного от глупца? И где провести грань между ложью, лукавством, искажением, сокрытием, самообманом?

Та ложь, которая инкриминируется Сатане христианами и им подобными, например, в прозвище "Отец Лжи", по сути исходит не от Сатаны, а обращена на него его противниками.

Характерно, что, несмотря на приписываемое ему звание "Князя Лжи", нет даже христианских легенд, в которых он врет, самое большее, он недоговаривает и подлавливает на неосторожности. Соответственно – в архетипе такой черты, во-первых, точно нет, во-вторых, архетип иммунен к попыткам прицепить ему таковую черту. Дополнительная иллюстрация несоответствия: Ложь – намеренное искажение информации – человеческий фактор, во Вселенной ее нет, поскольку она безлична.

Архетип сам по себе неспособен на намеренное искажение информации по той простой причине, что не является личностью, но когда он взаимодействует с сознанием, то нет числа иллюзиям, обману и самообману (при этом, следует учитывать тот факт, что подобные искажения являются характерной чертой проявления творческой активности бессознательного).

Ложь является неотъемлемым элементом темных божеств в ряде великих культур, так индийские демоны отказались от правды, когда боги отказались от лжи. Вот какой пример из древнеиндийских текстов приводит Уэнди Д. О’Флэхерти в книге «История религий»:

И боги, и демоны говорили правду; и те, и другие говорили ложь. Затем боги отказались от лжи, а демоны отказались от правды.

Теперь обратимся к фигуре Шивы, соответствие которого Сатане как Princeps Omnium (!) едва ли кто станет оспаривать, то здесь ложь предстаёт уже как космогонический принцип. Сотворение мира и человека является как раз творческим процессом намеренного сокрытия Истинной реальности (т.е. самой природы Шивы как Абсолюта). Именно на принципе обмана (иллюзии) строится мировой процесс и божественная игра (Лила).

Или, к примеру, иранский Ахриман. Ложь является его неотъемлемой чертой, он не только создал ее, но и совершенно откровенно солгал людям, что он является творцом материального мира, вынудив принести себе в жертву священного вола тем самым сподвигнув их на грехопадение. В зороастризме, маздаизме и других родственных религиях, творцом всего сущего являлся Ормузд, он же и являлся князем сего мира, Архиман же зачастую вообще не имел материального воплощения. Интересен тот момент, что в других религиях Сатана является князем мира сего, наиболее последовательны здесь были катары, которые считали весь материальный мир подвластным Сатане, а сильных его, в том числе и представителей церкви – наместниками Сатаны. Если предположить реальное существование злого бога, то можно было бы допустить что в ложь Архимана, верят и по сей день.

Да и само слово Дьявол происходит от греческого корня клеветник, а не бог, как многие полагают.

Термины «Дьявол» (devil), «божественное» (divine) и демон (demon) этимологически совершенно не связаны друг с другом. «Divine» происходит от индоевропейского deiw, означающего «небо», «небеса» или «бог», в Иране от этого корня производно daevas, в Индии – devas, от него же - латинское divus. ”Devil”, так же, как и немецкое Tuefel и датское diuvel, происходит от латинского diabolus , от которого производны также романские термины diable, Diablo и diavolo. Латинский термин, в свою очередь, заимствован от поздне-греческого diabolos «клеветник» или «обличитель», от глагола diaballein «клеветать». Корневое значение diaballein – «разбрасывать», «мешать», термин этот произведен от индоевропейского корня qwel «летать». «Demon» происходит от греческого daimonion «злой дух» и более ранней формы daimon, которая, в свою очередь, производна от daiomai «делить». Изначально греческий daimon мог быть как доброжелательным, так и злобным, и Гомер использует daimones как синоним «богов». Дж. Б. Рассел «Дьявол»

Стоит отметить, что не смотря на то, что в каноническом тексте Библии существует лишь один намек на ложь Сатаны (хотя в приведенном примере имя Сатаны не поминается, намек на него очевиден – в Ветхом Завете, именно Сатана выступает деструктивной эманацией Иеговы):

И выступил один дух, стал пред лицом Господа и сказал: «Я склоню его». И сказал ему Господь «Чем?» Он сказал: «Я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его».

Однако в апокрифических текстах, ложь Сатаны встречается довольно часто, тем кто интересуется этими моментами можно порекомендовать курманские тексты и Книгу Юбилеев.

Одним из ярчайших примеров противоречий в фигуре Сатаны является: с одной стороны, восприятия Сатаны как зла в его инфернальном смысле, как писал Р. Светлов в предисловии в русскоязычному изданию книги Дж. Б. Рассела «Дьявол»:

В общепсихологическом плане это – опыт гибели, разрушения, предчувствия смерти, наличия силы, оказывающей сопротивление не только нашим планам и чаяньям, но и самому нашему бытию.

Едва ли кто будет отрицать, что все вышеописанное относится к Сатане. Тем не менее Сатана представляет и гедонизм, и богатство, и воплощение сокровенных желаний. В противовес высказываю Светлова, можно привести 9 сатанинских заповедей из «Сатанинской Библии» А. Ш. ЛаВея:

1. Сатана олицетворяет потворство, а не воздержание!

2. Сатана олицетворяет жизненную суть вместо несбыточных духовных мечтаний.

3. Сатана олицетворяет неоскверненную мудрость вместо лицемерного самообмана!

4. Сатана олицетворяет милость к тем, кто ее заслужил, вместо любви, потраченной на льстецов!

5. Сатана олицетворяет месть, а не подставляет после удара другую щеку!

6. Сатана олицетворяет ответственность для ответственных вместо участия к духовным вампирам.

7. Сатана представляет человека всего лишь еще одним животным, иногда лучшим, чаще же худшим, чем те, кто ходит на четырех лапах; животным, которое вследствие своего "божественного, духовного и интеллектуального развития" стало самым опасным из всех животных!

8. Сатана олицетворяет все так называемые грехи. поскольку они ведут к физическому, умственному и эмоциональному удовлетворению!

9. Сатана был лучшим другом Церкви во все времена, поддерживая ее бизнес все эти годы!

Вообще природа божеств двойственна по своей сути. Южноамериканский Кетцалькоатль являясь богом жизни и искусства, одновременно и бог смерти. Хтонические божества, предстают как покровители смерти и разрушения, и в тоже время хранители богатств и дарители плодородия. Сам Сатана, олицетворяя те же смерть и разрушение, символизирует также плодородие и гедонизм. Он, подобно самой Психе, – многогранен, и грани его, подобно граням бриллианта, зачастую противоположены друг другу: Сатана, как писалось выше, включает в себя черты нескольких архетипов. Однако, исследование составляющих концепта через представленные в нем архетипы – весьма нетривиальное занятие!

Тем не менее, если Сатана олицетворяет собой ряд явлений, то вполне логично будет назвать их, в свою очередь, проявлениями Сатаны, или сатанизма. Теперь обратим внимание на ещё один аспект, а именно на феномен "субъективного сатанизма". Это явление может быть соотнесено скорее с неосознаваемым психическим процессом, чем с рациональной деятельностью индивида. Основную роль здесь играет представление о Сатане, как противнике, что указывает на присутствие в концепте Сатаны элементов архетипа Тени. Поэтому большинство традиционных религий столь враждебно относятся к другим конфессиям. Ведь все что не с ними против них, а против них – Сатана. Поэтому многие православные, называя сатанизмом ислам, буддизм, атеизм, РАПС, да и вообще все, что не попадает под юрисдикцию их церкви, субъективно правы.

Фактически любой противник, на бессознательном уровне, будет ассоциироваться в представлении человека с Сатаной, через представление о Сатане, как от противнике. Даже сатанисты, воспринимающие христианство как своего врага, бессознательно отождествляют его с Сатаной-противником. Отсюда и вытекает выискивание отрицательных черт в христианстве, его богах (под богами понимаются не только Иегову или Христа, но и всех христианских святых – ибо на данный момент христианство явно трансформировалось в языческую религию), представителях, идеологии.

Но такое восприятие поведения окружающих в сознании субъекта будет сатанизмом лишь с его личной точки зрения. Объективно же сатанизмом можно будет признать лишь сознательное поведение, соответствующее концепции Сатаны. Например, эгоцентризм однозначно олицетворяем Сатаной, посему сознательный эгоцентризм объективно можно назвать сатанизмом, даже, даже если эгоцентрик не апеллирует непосредственно к Сатане. Ведь не стоит забывать, что Сатана – это всего лишь имя, и за ним кроется только то, что сам индивидуум понимает под ним на сознательном уровне. Однако стоит подчеркнуть, что данное явление, будет лишь частным случаем проявления сатанизма.

В заключение мы выскажем предположение, объясняющее зачем авторам РО понадобилось приписать Сатане несуществующий архетип. Если создать некий идеал, олицетворяющий определённые принципы из обычных, пусть даже весьма впечатляющих черт (как например, сверхчеловек Ницше), то воздействие образа будет распространяться лишь на сферу сознания. В случае же использования архетипических элементов для конструирования "эталона", захватывается ещё и область бессознательного, что в результате, учитывая нуминозную природу архетипов, даёт потрясающий по силе эффект.